В: Вы являетесь бывшим председателем совета директоров некогда уважаемой инвестиционной компании Bear Stearns, которая распалась в 2008 году. Что Вы думаете о своем преемнике, Джеймсе Кейне, который недавно давал показания перед Комиссией по Расследованию Финансового Кризиса в Вашингтоне и признал, что он слишком много рисковал?

О: Уже и так много сказано о Джимми. Мне нечего добавить.

В: В Вашей книге «The Rise and Fall of Bear Stearns», которая скоро выйдет в свет, Вы описываете его как беспечного руководителя, который участвовал в турнирах по бриджу вместо того, чтобы заботиться о делах.

О: Мы переживали трудные времена, и ему следовало находиться на своем месте, чтобы управлять компанией. Ему не следовало играть в бридж или гольф в ту неделю.

В: Это правда, что у него был свой собственный лифт в здании компании Bear Stearns?

О: Я говорил ему: «Джимми, если ты хочешь улучшить свой имидж здесь, избавься от этого персонального лифта. Из-за него тебя все ненавидят». Он ответил, что пользуется им исключительно с 8 до 9 часов утра. И я сказал, что именно тогда лифт нужен всем, так как в это время все приходят на работу.

В: В книге Вы представляетесь бережливым руководителем, который повторно использует даже канцелярские скрепки и ластики. Почему Вы просто не уволили Кейна, которого наняли, когда тот был еще молодым биржевым брокером?

О: Вообще-то он владел 5 процентами компании.

В: Почему Вы не рассказали совету директоров о том, что по имеющимся сведениям он курил марихуану в офисе?

О: Это было не в моем стиле. Я ничего не делал за чьей-то спиной. Возможно, я был не прав. Мы делали деньги, а цены на акции достигали все нового рекордного уровня. Трудно было жаловаться, когда все выглядело таким многообещающим.

В: Вы вошли в компанию Bear Stearns простым клерком в возрасте 21 года и выросли до исполнительного директора и председателя совета директоров с окладом в 20 миллионов долларов в год. Как Вы считаете, у Вас имеются какие-то особые таланты?

О: Я всегда хорошо разбирался в математике, а еще я мыслю логически. Я не ухожу с головой в какие-то вещи или даже в себя. Однажды, когда сыну было 11 лет, он сказал мне: «Ты не такой уж и умный; просто ты очень организованный, и у тебя светлая голова».

В: Теперь, когда Вы работаете в компании JP Morgan Chase, которая купила Bear Stearns после того, как цены на их акции упали до 2 долларов за штуку, чем именно Вы занимаетесь весь день?

О: Распоряжаюсь своими собственными деньгами. Распоряжаюсь деньгами клиентов. Это как игра. Что-то выигрываешь, что-то проигрываешь.

В: В книге Вы говорите, что если телефонный разговор длится более 30 секунд, он начинает сокращать доходы.

О: Жена заставила меня купить себе сотовый телефон, который я держу в портфеле. Но я никогда им не пользуюсь.

В: Вы посылаете своим клиентам электронные письма?

О: Нет. Я не пользуюсь электронной почтой. Ее используют девочки.

В: Вы имеете в виду Ваших секретарей? Тогда Вам следует назвать их женщинами, а не девочками.

О: Они не против. Я работаю с ними уже на протяжении 25 лет.

В: Вы выросли в городе Оклахома-Сити, где Ваш отец владел сетью магазинов женской одежды под названием Street’s. Как Вы заинтересовались работой на Уолл-стрит?

О: Мой отец был самым младшим из шести братьев и самым умным. Я никогда не считал, что он получал столько, сколько заслуживал. Ему приходилось делиться с пятью братьями. Так что я решил идти своим путем и делать свои собственные деньги. И мне повезло.

В: Вы состоите в республиканской партии?

О: Я годами числился в республиканской партии. Но реакция лидеров республиканцев на принятие билля о здравоохранении заставила меня присоединиться к демократической партии.

В: Как Вы относитесь к инициативе демократов, направленной на регулирование производственных ценных бумаг?

О: Я отношусь к этому точно так же, как Джейми Даймон.

В: Это как?

О: Не знаю, как он к этому относится, но я отношусь точно так же. Понятно?

В: Не совсем.

О: Я не хочу сказать ничего, что могло бы противоречить тому, как к этому относится компания JP Morgan Chase. Это очень щекотливая тема.

В: Вам 82 года, и Вы ведете весьма полноценную жизнь. Какая Вам разница, что о Вас подумает Джейми Даймон?

О: Я только еще в расцвете моей карьеры. И мне совсем не хочется всё испортить.

Интервью провела, сократила и отредактировала Дебора Соломон.

© 2010 The New York Times